ЖУРНАЛ JV-journal

Устройство на работу

Постановление Конституционного Суда РФ от 21.03.2014 N 7-П "По делу о проверке конституционности положения пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" в связи с жалобами людей А.М. Асельдерова, К.Г. Рабаданова, Г.К. Сулейманова и Е.В. Тарышкина"Справка о документе·Документ в интернет-версии·СкачатьТекст документаКОНСТИТУЦИОННЫЙ Трибунал Русской ФЕДЕРАЦИИИменем Русской ФедерацииПОСТАНОВЛЕНИЕот 21 марта 2014 г. N 7-ППО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИПОЛОЖЕНИЯ Пт 7 ЧАСТИ 3 СТАТЬИ 82 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА"О СЛУЖБЕ В ОРГАНАХ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ Русской ФЕДЕРАЦИИИ ВНЕСЕНИИ Конфигураций В ОТДЕЛЬНЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ АКТЫРОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАНА.М. АСЕЛЬДЕРОВА, К.Г. РАБАДАНОВА, Г.К. СУЛЕЙМАНОВАИ Е.В. ТАРЫШКИНАКонституционный Трибунал Русской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, арбитров К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Русской Федерации, пт 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47.1, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Русской Федерации",разглядел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности положения пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации".Поводом к рассмотрению дела явились коллективная жалоба людей А.М. Асельдерова, К.Г. Рабаданова и Г.К. Сулейманова и персональная жалоба гражданина Е.В. Тарышкина. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Русской Федерации оспариваемое заявителями законоположение.Так как обе жалобы касаются 1-го и такого же предмета, Конституционный Трибунал Русской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Русской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Н. Кокотова, изучив выставленные документы и другие материалы, Конституционный Трибунал Русской Федерацииустановил:1. Согласно вступившему в силу с 1 января 2012 года пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона от 30 ноября 2011 года N 342-ФЗ "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" договор о прохождении службы в органах внутренних дел подлежит расторжению, а сотрудник органов внутренних дел - увольнению со службы в органах внутренних дел в связи с осуждением сотрудника за грех, а также в связи с прекращением в отношении сотрудника уголовного преследования за истечением срока давности, в связи с примирением сторон, вследствие акта об амнистии, в связи с инициативным раскаянием.1.1. Приказом Министерства внутренних дел по Республике Дагестан от 6 июля 2012 года граждане А.М. Асельдеров и К.Г. Рабаданов, а приказом от 10 августа 2012 года - гражданин Г.К. Сулейманов, проходившие службу в органах внутренних дел (милиции), были уволены со службы на том основании, что в феврале 2002 года, марте 2006 года и в декабре 2001 года соответственно в отношении их были прекращены в связи с примирением сторон уголовные дела личного обвинения. Решением Русского районного суда городка Махачкалы от 9 августа 2012 года, оставленным без конфигурации апелляционным определением судебной коллегии по штатским делам Верховного Суда Республики Дагестан от 9 октября 2012 года, в ублажении требований А.М. Асельдерова и К.Г. Рабаданова о восстановлении на службе отказано, равно как решением такого же суда от 14 сентября 2012 года, оставленным без конфигурации апелляционным определением судебной коллегии по штатским делам Верховного Суда Республики Дагестан от 14 ноября 2012 года, отказано в восстановлении на службе Г.К. Сулейманова.Гражданин Е.В. Тарышкин, также проходивший службу в органах внутренних дел, приказом Министерства внутренних дел по Республике Татарстан от 21 февраля 2013 года был уволен со службы на том основании, что в отношении него в июле 2005 года было прекращено в связи с примирением сторон уголовное дело личного обвинения, возбужденное по части первой статьи 130 УК Русской Федерации. Решением Заинского городского суда Республики Татарстан от 7 мая 2013 года, оставленным без конфигурации апелляционным определением судебной коллегии по штатским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 22 июля 2013 года, в восстановлении на службе ему было отказано.Оставляя исковые требования заявителей без ублажения, суды исходили из того, что предстоящее прохождение ими службы в органах внутренних дел нереально в силу пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации", так как возбужденные в отношении их уголовные дела были прекращены по такому нереабилитирующему основанию, как примирение сторон. При всем этом аргумент Е.В. Тарышкина о том, что к моменту его увольнения статья 130 УК Русской Федерации утратила силу в связи с принятием Федерального закона от 7 декабря 2011 года N 420-ФЗ "О внесении конфигураций в Уголовный кодекс Русской Федерации и отдельные законодательные акты Русской Федерации", судами был отторгнут: трибунал апелляционной инстанции указал, что сам факт вербования сотрудника органов внутренних дел к уголовной ответственности является безусловным препятствием для предстоящего прохождения службы- суды не отыскали вероятным применить в деле Е.В. Тарышкина закон, устранивший уголовщину за вмененное ему деяние.1.2. Как надо из статей 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Русской Федерации", Конституционный Трибунал Русской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод людей инспектирует конституционность закона, примененного в определенном деле, рассмотрение которого завершено в суде, и воспринимает постановление только по предмету, обозначенному в жалобах, оценивая как буквальный смысл проверяемых законоположений, так и смысл, придаваемый им официальным истолкованием либо сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе правовых норм.Нарушение пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" собственных конституционных прав, в том числе закрепленных статьями 15, 19 (части 1 и 2), 37 (части 1 и 3), 46 (части 1 и 2), 54 и 55 (части 2 и 3) Конституции Русской Федерации, заявители усматривают в том, что находящееся в нем законоположение служит основанием для увольнения со службы в органах внутренних дел лиц, в отношении которых уголовные дела личного обвинения были прекращены в связи с примирением сторон до вступления данного законоположения в силу- вводя безусловный и пожизненный запрет на прохождение службы в органах внутренних дел для таких лиц и не предусматривая при всем этом необходимость учета вида и степени тяжести инкриминировавшегося лицу злодеяния, формы вины, срока, прошедшего с момента прекращения уголовного преследования, событий, характеризующих личность, поведение лица после прекращения его уголовного преследования, в том числе отношение к выполнению служебных обязательств, это законоположение непропорционально ограничивает право обозначенных лиц на свободное распоряжение своими возможностями к труду, получение установленных законом соц гарантий и нарушает баланс конституционно важных ценностей. Гражданин Е.В. Тарышкин, не считая того, показывает, что оспариваемое законоположение по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, допускает увольнение со службы сотрудника органов внутренних дел в связи с привлечением его к ответственности за совершение деяния, декриминализованного к моменту увольнения новым уголовным законом.Таким макаром, пункт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" является предметом рассмотрения Конституционного Суда Русской Федерации по истине делу в той мере, в какой он служит основанием расторжения договора с сотрудником органов внутренних дел о прохождении службы в органах внутренних дел и увольнения его со службы в случаях, если в отношении него уголовное преследование по делу личного обвинения прекращено в связи с примирением сторон до вступления данного пт в силу, в том числе когда инкриминируемое сотруднику органов внутренних дел деяние к моменту увольнения декриминализовано.2. Согласно Конституции Русской Федерации труд свободен- каждый имеет право свободно распоряжаться своими возможностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1)- граждане Русской Федерации имеют равный доступ к гос службе (статья 32, часть 4).В силу приведенных конституционных положений во связи с конкретизирующими их положениями федерального законодательства о гос службе в Русской Федерации служба в органах внутренних дел, в том числе в милиции, заключая договор о прохождении которой гражданин реализует право на свободное распоряжение своими возможностями к труду и на выбор рода деятельности, представляет собой вид правоохранительной службы - профессиональную служебную деятельность людей на должностях правоохранительной службы в муниципальных органах, службах и учреждениях, осуществляющих функции по обеспечению безопасности, законности и правопорядка, по борьбе с преступностью, по защите прав и свобод человека и гражданина.Обозначенная деятельность осуществляется в общественных интересах, а лица, которые проходят службу в органах внутренних дел, делают конституционно важные функции, чем обусловливается их особый правовой статус (совокупа прав и свобод, гарантируемых государством, а также обязательств и ответственности), содержание и нрав обязательств страны по отношению к ним и их обязанности по отношению к государству (постановления Конституционного Суда Русской Федерации от 26 декабря 2002 года N 17-П, от 23 апреля 2004 года N 9-П и от 15 июля 2009 года N 13-П).Законодатель, определяя правовой статус служащих, проходящих службу в органах внутренних дел, вправе устанавливать для этой категории людей особенные требования, в том числе к их личным и деловым качествам, и особенные обязанности, обусловленные задачками, принципами организации и функционирования органов внутренних дел, а также специфичным нравом деятельности обозначенных лиц (постановления Конституционного Суда Русской Федерации от 6 июня 1995 года N 7-П и от 18 марта 2004 года N 6-П- определения Конституционного Суда Русской Федерации от 21 декабря 2004 года N 460-О, от 16 апреля 2009 года N 566-О-О и от 25 ноября 2010 года N 1547-О-О).Граждане, добровольно избирая такового рода деятельность, в свою очередь, соглашаются с ограничениями, которые обусловливаются приобретаемым ими правовым статусом, а поэтому установление особенных правил прохождения гос службы, включая правоохранительную службу, и требований к избравшим ее лицам само по себе не может рассматриваться как нарушение закрепленных статьями 32 (часть 4) и 37 (часть 1) Конституции Русской Федерации права на равный доступ к гос службе и права свободно распоряжаться своими возможностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. Это, как указал Конституционный Трибунал Русской Федерации, находится в полном согласовании со статьей 55 (часть 3) Конституции Русской Федерации, допускающей в установленных ею целях ограничения прав людей федеральным законом, и не противоречит пт 2 статьи 1 Конвенции МОТ N 111 1958 года относительно дискриминации в области труда и занятий, согласно которому различия, исключения либо предпочтения в области труда и занятий, основанные на специфичных (квалификационных) требованиях, связанных с определенной работой, не числятся дискриминацией (постановления от 6 июня 1995 года N 7-П, от 30 июня 2011 года N 14-П и от 21 марта 2013 года N 6-П).Осуществляя в согласовании со статьей 71 (пункты "г", "м", "т") Конституции Русской Федерации правовое регулирование отношений, связанных с поступлением на службу в органы внутренних дел, ее прохождением и прекращением, в том числе устанавливая требования к сотрудникам, проходящим службу в органах внутренних дел, обусловленные возложением на их обязательств правоохранительной деятельности, и последствия невыполнения этих требований, федеральный законодатель должен обеспечивать баланс меж конституционно защищаемыми ценностями, общественными и личными интересами, соблюдая вытекающие из Конституции Русской Федерации принципы справедливости, равенства и соразмерности, а вводимые им нормы должны отвечать аспектам определенности, ясности, недвусмысленности и согласованности с системой действующего правового регулирования- при всем этом ограничения прав и свобод во всяком случае не должны посягать на само существо права и приводить к утрате его основного содержания (постановления Конституционного Суда Русской Федерации от 15 июля 1999 года N 11-П, от 27 мая 2003 года N 9-П, от 27 мая 2008 года N 8-П, от 30 июня 2011 года N 14-П, от 21 марта 2013 года N 6-П и от 18 июля 2013 года N 19-П).Как есть|во всем блеске подход, вытекающий из статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Русской Федерации, согласуется, как не один раз указывал Конституционный Трибунал Русской Федерации (постановления от 30 октября 2003 года N 15-П, от 14 июля 2005 года N 9-П, от 16 июня 2009 года N 9-П, от 27 июня 2012 года N 15-П, от 21 мая 2013 года N 10-П и от 18 июля 2013 года N 19-П- Определение от 3 июля 2008 года N 612-О-П), с признанными принципами и нормами интернационального права, а именно со статьей 29 Всеобщей декларации прав человека, провозглашающей, что каждый человек при осуществлении собственных прав и свобод должен подвергаться только тем ограничениям, которые установлены законом только с целью обеспечения подабающего признания и почтения прав и свобод других и ублажения справедливых требований морали, публичного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.3. В силу пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" прекращение уголовного преследования в отношении сотрудника органов внутренних дел в связи с примирением сторон является основанием расторжения с ним договора о прохождении службы в органах внутренних дел и увольнения со службы. Данное правило применительно к службе в милиции было закреплено в пт 3 части 1 статьи 29 Федерального закона от 7 февраля 2011 года N 3-ФЗ "О милиции", согласно которому сотрудник милиции не может находиться на службе в милиции в случае прекращения в отношении него уголовного преследования в связи с примирением сторон.Приведенные законоположения во связи с предписаниями части 5 статьи 17 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" и части 3 статьи 35 Федерального закона "О милиции", согласно которым не могут быть приняты на службу в органы внутренних дел, в том числе в полицию, граждане, уголовное преследование в отношении которых прекращено в связи с примирением сторон, устанавливают безусловный и пожизненный запрет для нареченных лиц на прохождение службы в органах внутренних дел.По собственной правовой природе непременное и безусловное расторжение с сотрудником органов внутренних дел договора о прохождении службы в органах внутренних дел и его увольнение со службы, предусмотренное пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации", в системе действующего правового регулирования конкретно не относится к мерам уголовно-правового воздействия: оно введено федеральным законодателем в качестве особенного дисквалифицирующего препятствия для занятия должностей в органах внутренних дел, сопряженного с завышенными репутационными требованиями к сотрудникам органов внутренних дел как носителям общественной власти, что обосновано возложенной на их обязанностью по применению в нужных случаях мер муниципального принуждения и ответственностью, с которой связано воплощение ими собственных возможностей. В таких случаях увольнение осуществляется в силу закона как последующее самому факту прекращения уголовного преследования сотрудника органов внутренних дел в связи с примирением сторон, т.е. является его общеправовым последствием.Не считая того, прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон не порождает права на реабилитацию (статья 133 УПК Русской Федерации), так как, не подтверждая и не опровергая обоснованность уголовного преследования лица, в отношении которого оно производилось, не исключает его потенциальную опасность (Постановление Конституционного Суда Русской Федерации от 18 июля 2013 года N 19-П).3.1. Предусмотренное положением пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" непременное и безусловное расторжение с сотрудником органов внутренних дел договора о прохождении службы в органах внутренних дел и его увольнение со службы в случае прекращения в отношении него уголовного дела в связи с примирением сторон делается независимо от того, когда такое прекращение имело место - после вступления в силу данного пт (с 1 января 2012 года) либо до этой даты.Меж тем до его вступления в силу сотрудники органов внутренних дел, уголовное преследование которых по делам личного обвинения было прекращено в связи с примирением сторон, не рассматривались как подлежащие увольнению по данному основанию. При всем этом деяние сотрудника органов внутренних дел, послужившее основанием возбуждения в отношении него уголовного дела, прекращенного в связи с примирением сторон, могло в установленном законом порядке повлечь его увольнение со службы по другим основаниям (к примеру, в связи с совершением проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел).До вступления в силу оспариваемого законоположения сотрудник органов внутренних дел, не возражавший против прекращения в отношении него уголовного преследования по делу личного обвинения в связи с примирением сторон, т.е. по нереабилитирующему основанию (при наличии возражений прекращение уголовного преследования согласно части 2-ой статьи 27 УПК Русской Федерации не допускается), не мог предугадать последствий процессуальной позиции, которую он занимал во время производства по уголовному делу, для собственной будущей служебной деятельности.Такое регулирование ставит сотрудника органов внутренних дел, уголовное преследование которого по делу личного обвинения прекращено в связи с примирением сторон до вступления в силу оспариваемого законоположения, в неравное положение с сотрудниками органов внутренних дел, привлекаемыми к уголовной ответственности по делам, прекращение которых допустимо в связи с примирением сторон, после вступления оспариваемого законоположения в силу, что противоречит Конституции Русской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1) и 55 (часть 3).Не считая того, пункт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" не подразумевает, что уполномоченный федеральный орган исполнительной власти в сфере внутренних дел при решении вопроса об увольнении сотрудника органов внутренних дел, а трибунал - при рассмотрении исковых требований сотрудника о восстановлении на службе вправе принять во внимание его поведение после прекращения в отношении него уголовного преследования, даже если он долгое время после чего продолжал производить правоохранительную деятельность, в том числе прошел, как заявители по истине делу, внеочередную аттестацию в согласовании с частью 3 статьи 54 Федерального закона "О милиции", притом что аттестационная комиссия вывод о согласовании либо несоответствии аттестуемого сотрудника занимаемой должности должна была делать на базе всестороннего и беспристрастного исследования его деловых, нравственных и личных свойств, оценки его дела к выполнению служебных обязательств, что подразумевало и учет событий, связанных с уголовным преследованием аттестуемого сотрудника в прошедшем.Это значит, что сотрудники органов внутренних дел, основанием увольнения которых послужило прекращение в отношении их уголовного преследования по делам личного обвинения в связи с примирением сторон, имевшее место до вступления пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" в силу, не получают реальной защиты собственных прав, в том числе судебной защиты, которая, не будучи формальной, должна гарантировать действенное восстановление в правах в согласовании с законодательно закрепленными аспектами (постановления Конституционного Суда Русской Федерации от 11 мая 2005 года N 5-П, от 20 февраля 2006 года N 1-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П и др.). Воспользовавшись своим правом на воззвание в трибунал за разрешением личного спора, как есть|во всем блеске сотрудник органов внутренних дел имеет возможность обжаловать только саму функцию увольнения, но не его основание (Постановление Конституционного Суда Русской Федерации от 18 июля 2013 года N 19-П).Таким макаром, положение пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" - в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования оно подразумевает непременное и безусловное расторжение договора о прохождении службы с сотрудником органов внутренних дел и увольнение его со службы, если в отношении него уголовное преследование по делу личного обвинения прекращено в связи с примирением сторон до вступления данного положения в силу, - не соответствует Конституции Русской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 49 и 55 (часть 3).3.2. Согласно статье 10 УК Русской Федерации уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание либо другим образом улучшающий положение лица, совершившего грех, имеет оборотную силу, т.е. распространяется на лиц, совершивших надлежащие деяния до вступления такового закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание либо отбывших наказание, но имеющих судимость (часть 1-ая)- если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в границах, предусмотренных новым уголовным законом (часть 2-ая).Тем подразумевается, что законодатель, принимая закон, устраняющий либо смягчающий уголовщину и, как следует, являющийся актом, который заного определяет нрав и степень публичной угрозы тех либо других злодеяний и правовой статус лиц, их совершивших, не может не предугадать - исходя из конституционно обусловленной обязательности распространения деяния такового рода законов на ранее совершенные деяния - механизм придания ему оборотной силы, а правоприменительные органы, в том числе суды, управомоченные на принятие во выполнение этого закона юрисдикционных решений об освобождении определенных лиц от уголовной ответственности и наказания либо о смягчении ответственности и наказания, оформляющих изменение статуса данных лиц, не вправе уклоняться от его внедрения (постановления Конституционного Суда Русской Федерации от 20 апреля 2006 года N 4-П и от 18 июля 2013 года N 19-П).Конституционный Трибунал Русской Федерации, рассматривая вопрос о правовых последствиях совершения уголовно-наказуемого деяния лицами, осуществлявшими педагогическую и иную профессиональную деятельность в сфере образования, развития, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, мед обеспечения, социальной защиты и общественного обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с ролью несовершеннолетних (Постановление от 18 июля 2013 года N 19-П), указал, что без учета воли федерального законодателя, устранившего преступность и наказуемость деяния, лица, подвергнутые уголовному преследованию и осуждению до принятия уголовного закона, устраняющего уголовщину, подпадали бы под установленные в Трудовом кодексе Русской Федерации ограничения, находясь в неравном положении с теми лицами, которые сделали аналогичные деяния после вступления в силу нового уголовного закона, исключающего возможность уголовного преследования и осуждения данных лиц по приговору суда, и на которых установленные трудовым законодательством ограничения уже не распространялись бы. Тем нарушались бы обозначенные конституционные принципы и вытекающие из их аспекты деяния закона во времени и по кругу лиц, в силу которых совершение деяния, которое потом утратило уголовно-правовую оценку в качестве криминального, не может служить таким же основанием для установления ограничения трудовых прав, как совершение злодеяния. Это требование распространяется на что угодно|чего только нет декриминализованные деяния независимо от времени их совершения и на всех лиц, в том числе тех, в отношении которых уголовное преследование было прекращено по нереабилитирующим основаниям.Конституционный Трибунал Русской Федерации признал, что взаимосвязанные положения пт 13 части первой статьи 83, абзаца третьего части 2-ой статьи 331 и статьи 351.1 Трудового кодекса Русской Федерации в той мере, в какой эти положения - по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, - допускают пришествие предусмотренных ими неблагоприятных последствий в связи с совершением лицом деяния без учета его законодательной оценки в новеньком уголовном законе, устраняющем уголовщину, не соответствуют Конституции Русской Федерации, ее статьям 19 (часть 1), 37 (часть 1), 46 (часть 1), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3).Из этого следует, что при применении пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации", регулирующего служебные дела, вступая в которые гражданин реализует закрепленное статьей 37 Конституции Русской Федерации право на труд, нужно учесть волю федерального законодателя, который избавил преступность и наказуемость того либо другого деяния.Меж тем правоприменительная практика присваивает нареченному положению в его связи с частью первой статьи 10 УК Русской Федерации другой смысл, рассматривая их как не допускающие распространение деяния нового уголовного закона, которым надлежащие деяния более не признаются злодеяниями, на людей, увольняемых со службы в органах внутренних дел, о чем свидетельствует, а именно, дело гражданина Е.В. Тарышкина: при рассмотрении вопроса о его увольнении со службы трибунал общей юрисдикции отказался распространить на него новый уголовный закон, которым инкриминировавшееся ему деяние было декриминализовано.Правовое регулирование, предполагающее непременное и безусловное расторжение договора о прохождении службы с сотрудником органов внутренних дел и увольнение со службы сотрудника, в отношении которого уголовное преследование по делу личного обвинения в связи с примирением сторон прекращено до вступления рассматриваемого законоположения в силу, - притом что деяние, в связи с совершением которого он привлекался к уголовной ответственности, потом декриминализовано - ставит его в неравное положение с сотрудниками органов внутренних дел, совершившими аналогичные деяния после их декриминализации, и в силу этого не соответствует конституционному принципу равенства всех перед законом и трибуналом, нарушает конституционные права увольняемого лица.Таким макаром, положение пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" не соответствует Конституции Русской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 46 (часть 1), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3), в той мере, в какой по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, в системе действующего правового регулирования оно допускает пришествие предусмотренных им неблагоприятных последствий в связи с совершением сотрудником органов внутренних дел деяния, которое на момент решения вопроса о расторжении с ним договора о прохождении службы и увольнения его со службы не признается злодеянием.Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 47.1, частью 2-ой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 78, 79, 87 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Русской Федерации", Конституционный Трибунал Русской Федерациипостановил:1. Признать положение пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации":не подходящим статьям 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 49 и 55 (часть 3) Конституции Русской Федерации в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования оно подразумевает непременное и безусловное расторжение договора о прохождении службы с сотрудником органов внутренних дел и увольнение его со службы, если в отношении него уголовное преследование по делу личного обвинения прекращено в связи с примирением сторон до вступления данного законоположения в силу-не подходящим статьям 19 (часть 1), 37 (часть 1), 46 (часть 1), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Русской Федерации в той мере, в какой по смыслу, придаваемому правоприменительной практикой, в системе действующего правового регулирования оно допускает пришествие предусмотренных им неблагоприятных последствий в связи с совершением сотрудником органов внутренних дел деяния, которое на момент решения вопроса о расторжении с ним договора о прохождении службы и увольнения его со службы не признается злодеянием.2. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований Конституции Русской Федерации и с учетом основанных на этих требованиях правовых позиций Конституционного Суда Русской Федерации, выраженных в реальном Постановлении, - внести в действующее правовое регулирование нужные конфигурации, вытекающие из реального Постановления.3. Правоприменительные решения по делам людей Асельдерова Ахмеда Магомедовича, Рабаданова Курбана Гасановича, Сулейманова Гасана Курбановича и Тарышкина Евгения Викторовича, основанные на положении пт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Русской Федерации и внесении конфигураций в отдельные законодательные акты Русской Федерации" в той мере, в какой оно признано реальным Постановлением не подходящим Конституции Русской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет других препятствий.4. Истинное Постановление совсем, не подлежит обжалованию, вступает в силу со денька официального опубликования, действует конкретно и не просит доказательства другими органами и должностными лицами.5. Истинное Постановление подлежит немедленному опубликованию в "Русской газете", "Собрании законодательства Русской Федерации" и на "Официальном интернет-портале правовой инфы" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть размещено также в "Вестнике Конституционного Суда Русской Федерации".Конституционный Трибунал

Рубрики: Юридическая консультация

Leave A Reply

Your email address will not be published.